Меня зовут Рахмат, мне 34 года, я из Джокьякарты. Это случилось 3 года назад. у меня была маленькая кофейня в округе университета Гаджа Мада. Дела шли хорошо. Студенты приходили каждый день, я нанял двух девочек на кассу, вторую правда больше потому что соседка мамы, она попросила. даже начал думать о второй точке. Мама была счастлива. Я впервые в жизни чувствовал, что у меня всё получается.
А потом за одну неделю всё рухнуло. Сначала сломалась кофемашина. Купил новую. На следующий день новая тоже сломалась. Просто перестала включаться, мастер сказал, что не понимает что за фигня. Потом лопнула труба в стене, залило весь зал. Пока я сушил помещение, у одной из сотрудниц случился обморок прямо за кассой. Упала и разбила витрину. Сами понимаете какие это расходы, врач, ремонт. А на следующее утро я нашёл у входной двери тёмное пятно. Что-то маслянистое, вонючее, как смесь благовоний и чего-то гнилого.
Я вообще-то не суеверный. Но когда я увидел это пятно, у меня волосы на руках встали. Я просто стоял и смотрел, и у меня внутри было чувство, которое я не могу объяснить. нехорошее такое.
Мама позвонила в тот же день. Я ничего ей не рассказывал про пятно, но она сказала: «Рахмат, сходи к Ки Лурах Семо». Просто так, без повода. Она сказала, что видела плохой сон. Когда ей приснился плохой сон, не отстанет всё равно, так что я поехал.
Ки Лурах Семо, это дукун, который живёт в деревне к югу от Джокьякарты. Ему лет семьдесят, может больше. Моя бабушка ходила к нему, когда я был маленький. Я помню его дом. Простой, с земляным полом, во дворе растёт огромное дерево баньян. Он не берёт фиксированную плату, просто оставляешь сколько можешь.
Я поехал. Да и не знал, что ещё делать.
Ки Лурах Семо сидел на циновке и пил чай. Посмотрел на меня и сказал: «У тебя есть партнёр? Кто-то, с кем ты начинал дело?»
И тут я похолодел. Потому что да... был партнёр. Ади. Мы вместе планировали открыть кофейню, но поссорились из-за денег ещё до открытия. Он вложил небольшую сумму, я вернул ему всё до копейки, и мы разошлись. Я думал, что всё закончилось нормально.
Ки Лурах Семо сказал недословно но что-то вроде: «Он ходил к кому-то. Не ко мне. И заплатил, чтобы твоё дело умерло. Он считает, что ты его обманул». Мне было стыдно, что я сижу у дукуна и слушаю это. И одновременно... я чувствовал, что он говорит правду. Потому что Ади действительно был обижен. Он считал, что идея кофейни была его, а я украл её и заработал. Это неправда, но он так считал. Ки Лурах Семо попросил меня принести три вещи: воду из колодца возле моей кофейни, горсть земли от порога и белый цветок жасмина. Я привёз всё на следующий день. Он поставил миску с водой на пол, бросил туда землю и цветок. Начал читать что-то... не по-индонезийски, на старояванском. Вода в миске стала мутной, потом почти чёрной. Потом он наклонился к миске и дунул, и вода снова стала прозрачной. Чистой. Цветок жасмина плавал на поверхности как ни в чём не бывало.
Он отдал мне эту воду и сказал вылить её на порог кофейни. А потом сказал, что когда человек платит за то, чтобы его злость вошла в твой дом, это не пройдет длья него бесследно. "Не злись на него. Просто закрой дверь", так он сказал.
Я вылил воду на порог тем же вечером. Пятно, которое я не мог оттереть три дня, исчезло на следующее утро. Просто исчезло. Бетон был чистый, как будто ничего не было. Через неделю кофемашина заработала. Она просто включилась, когда я нажал кнопку утром. Сотрудница, которой было плохо, вернулась на работу. Студенты вернулись. К концу месяца выручка была выше, чем до всех проблем. А через полгода я случайно встретил Ади на рынке. Он выглядел плохо. Похудел, под глазами круги. Он отвёл взгляд и ушёл. Мне стало его жалко. Ки Лурах Семо предупреждал, что это вернётся к нему. Так это работает. Я не мстил. Я даже хотел ему позвонить, но мама сказала, не надо. Не открывай эту дверь снова.
Сейчас у меня две кофейни. Дела идут хорошо, альхамдулиллях. На пороге каждой я держу маленький горшок с жасмином. Ки Лурах Семо посоветовал.